Текущая песня: Загрузка ...

Winamp, iTunes Windows Media Player Real Player QuickTime

Cheekbones: Скулы. Поиск. Волшебство.

cheekbones-06Cheekbones – это сёстры Анелия и Мила, химик, но не специалист по нанокристаллам Слава, музыка, свободная от всяческих клише и особое мироощущение.

Моим первым впечатлением о “cheekbones”, стал их клип на песню “sein”, не смотря на свой минимализм, это видео произвело на меня большое впечатление. Тот случай, когда за картинкой стоит гораздо больше, чем можно увидеть. Как выяснилось, это относится не только к данному видео, но и ко всему творчеству группы. Не стоит воспринимать его буквально. В первую очередь, нужно уметь чувствовать и давать простор воображению. Неординарность, открытость и внутренняя свобода ребят позволяют создавать не только необыкновенную музыку, но и необыкновенные интервью.

Выглядите вы совершенно разными людьми, но что-то всё-таки вас объединило. Что?
Анелия: В детстве мы с Милей постоянно дрались, ссорились. Если честно, то я думала, что это никогда не закончится, между нами было мало общего: разные компании, разные интересы. На тот момент у меня была группа, состоящая из девочек и парня-барабанщика, который был сильно старше нас всех. Миля начала ходить на репетиции, слушать, что мы играем. Ей тогда было двенадцать лет, а потом барабанщик внезапно пропал, как позже выяснилось, уехал автостопом в Санкт-Петербург. Срочно нужен был новый, и Миля предложила попробовать занять его место. Я решила, что, почему бы и нет.
Мила: Именно их первый барабанщик, его звали Эльдар, развил во мне интерес к барабанам. За что я ему очень благодарна. Он играл просто потрясающе. На тот момент я ещё плотно слушала “Nirvana” и была настоящим фанатом игры Дэйва Грола, чем-то они были похожи, меня это очень вдохновляло. Он рассказывал интересные советы по игре, хотя наверняка думал, что я не буду никогда этимcheekbones-05 серьёзно заниматься.
А.: А вскоре мы с Милей остались вдвоём. Думаю, это нас сплотило ещё больше. Оказалось, что другие участницы нашей группы не планировали серьёзно заниматься музыкой. Мы жили в Ставрополе. Как-то я договорилась о концерте в Санкт-Петербурге. Для нас это было целое событие! Но перед тем как покупать билеты, девочки начали говорить о том, что ехать не стоит, что это рискованно: непонятно, кто нас там ждёт, кто встретит. Тогда мы с Милей поняли, что с этими людьми нам уже не по пути и поехали выступать вдвоём, в легендарный клуб “Белый носорог”. Не знаю, существует он ещё или нет. Помню, что там был уборщик – афроамериканец в длинной белой шубе, и хозяйка заведения, очень полная женщина в широкой шляпе, из-под которой не было видно лица. Весь концерт она сидела на высоком стуле, обмахиваясь веером. Это был наш первый концерт в Петербурге. Потом мы вернулись в Ставрополь и поняли, что надо готовить план побега.
Слава: Я в своё время, где только не переиграл. Однажды Анелия пригласила меня на свой концерт, и дала послушать диск, на котором были некоторые демо-записи их группы. Помню момент, когда я ехал в автобусе и слушал песню “moon pills”. Подумал тогда, что было бы круто записать с ними альбом. Собственно говоря, с этого всё и началось. Потом прогуливал экзамены в университете, ходил на репетиции, сидел там с маленьким ноутбуком. С тех пор, мало что изменилось, они так и играют на инструментах, а я на ноутбуке.

Каким было ваше первое и самое яркое воспоминание, связанное с музыкой?
М.: Пожалуй, это первая совместная репетиция в гараже, хозяином которого был известный в Ставрополе барабанщик. Он нас усадил и сказал: “Давайте ребята,cheekbones-03 попробуйте!”. Тут я поняла, что сижу второй раз в жизни за ударной установкой и мне сейчас нужно не оплошать. Мы исполнили очень плохо кавер на песню “Nirvana” “Smells like teen spirit”, это было ужасно, но на середине песни хозяин гаража сказал, что я буду ходить к нему заниматься. Я поняла, что у меня есть хороший учитель, который может развить во мне какой-то талант. Я начала ходить к нему на уроки, где он учил меня играть буквально на коленках. Это меня поглощало. Мы начали больше играть с Нелей вдвоём, у нас наладилась наша музыкальная связь, окрепла.
А.: Если говорить о творчестве, то раньше всего я начала писать, примерно в десять лет, а в тринадцать у меня начались подростковые переживания, которые я уже не могла полностью реализовать в литературе. Начала записываться на папины кассеты, напевала без всяких инструментов стихи собственного сочинения, половина из них тогда ещё была на русском языке, половина – на английском. Магнитофон у нас дома стоял на высоком холодильнике, я вставала на стул, тянулась к микрофону и пела, а потом папа сердился, что не досчитался половины любимой песни “Nazareth”. Именно тогда я поняла, что музыка что-то во мне переворачивает, открывает что-то совсем новое.
С.: Мой папа слушал много разной музыки, у него была куча всяких записей, и среди них была замечательная группа “Telex” – это первая группа, которая использовала семплы не музыкальных инструментов, а просто какие-то странные звуки. Отецcheekbones-02 рассказывал, что когда мне было три года, я всё время просил ставить именно вот эти фрагменты с семплами, мне очень нравилась электронная музыка. Ещё я был большой поклонник саундтреков к фильмам в стиле восьмидестях. Помню, у меня был диктофон, на который я записывал свои любимые мелодии с телевизора и создавался такой небольшой микстейп. Осознанно начал заниматься музыкой всё-таки тогда, когда появился компьютер, и я первый раз попробовал использовать программы для написания музыки, в то время меня это всерьёз затянуло.

Почему cheekbones? Почему скулы?
А.: Намечался уже какой-то концерт, а названия не было, нам срочно надо было его придумать. Искали простое хлёсткое слово, не хотели перегружать лишним смыслом. Мы все разделяем мнение, что не стоит слишком много вкладывать в название, тогда как будто появляется необходимость ему соответствовать. Пролистывая словарь, я увидела слово “cheekbones” и поняла, что оно будет хорошо выглядеть визуально. Понравилось, как оно звучит, и, недолго думая, мы приняли решение называться именно так.

Совсем ничего в это не вкладывая?
А.: Иногда мне приходят какие-то идеи, как это можно интерпретировать. Например, мне очень нравятся северные кочевые народы, а у них есть отличительная особенность – выступающие скулы, и я подумала, что скулы это способ для ветра отметить каких-то особых людей, особые народы, это похоже на скалы, скалы на лице. Но, тем не менее, мы не хотим перегружать название смыслом, пусть каждый понимает это так, как ему нравится. Хотя, когда я вижу наши песни в сообществах посвящённых анорексии, расстраиваюсь, потому что девочки связывают это с модельной худобой, это немного обидно, но ничего.

Как вы относитесь к тому, что вас называют инди-группой, инди-рок группой? Согласны с этими определениями?
А.: Ещё нас называли дрим-панк, или последнее – слоун-кор. Это шикарно, мы сами не знаем, что это значит. Узнаём много новых жанров и стилей из описаний нашей музыки. Как и с названием, такое же отношение, нам неважно как называться, важно то, что мы делаем.
С.: Я всегда привязывался к атмосфере. Неважно, какой стилистики музыка, важно, какую атмосферу она создаёт. Потому что есть куча модных стилей, которые создают одну и ту же атмосферу, и которая рушится буквально за два года.
А.: Мы меломаны, никто из нас не фанат какого-то одного стиля. Я, например, очень люблю танцевальную музыку восьмидесятых, мне нравится их подход к мелодии. То, как женщины обращались со своим голосом, они пели по-другому. И атмосфера нравится, какого-то нездешнего веселья, неопороченного и очень красивого.

В ваших песнях довольно часто фигурируют различные средства передвижения: автобус, самолёт, машина. Почему так важна для вас тема пути?
А.: Я училась на музыковеда, и помню из своей университетской программы, что темаcheekbones-07 пути – это отличительная черта музыки эпохи романтизма, когда впервые после классической эпохи в сюжеты опер и балетов стали вносить фантастическое. Это был переломный момент и в этом смысле, мне кажется, нас с темой пути связывает волшебство, стремление к другому пространству, уход от реальности. Ну и, в конечном счёте, если ты никуда не пойдёшь, ты никуда не придёшь, поэтому нужно всё время двигаться, чтобы что-то искать и находить.

Сказочные мотивы тоже ощущаются.
А.: Я ещё пишу сказки. Сказки не для детей и не для взрослых, но одновременно и для детей и для взрослых, я такие люблю читать. Люблю Тоона Теллегена, Туве Янссон, Дональда Биссета. И дополнительно зарабатываю написанием текстов про кино. Надо копить на новый альбом.

Какие фильмы предпочитаешь?
А.: Нет любимого, тоже зависит от атмосферы. Мне нравится, когда чувствуется рука режиссёра, когда это не просто классно сделанный фильм, дорогой, с хорошими актёрами, а когда в этом есть душа, личное отношение, но это не обязательно авторское кино. Буквально вчера посмотрела фантастический французский фильм и поняла, что запишу его в любимые, называется “Сорванец”.

Слава, а про тебя везде пишут, что ты специалист по нанокристаллам. Это так?
С.: Это всё враньё, я – химик, а не специалист по нанокристаллам. Да и химиком стал неосознанно, просто приходит время, когда родители говорят, что тебе нужно идти в университет, и ты не можешь этому сопротивляться. Диплом у меня есть, но большую часть времени на данный момент занимает музыка. Последнее время ещё стал заниматься лепкой из полимерной глины, из пластилина. Очень любил делать это в детстве – дополнительный выход для творчества. Хочется создавать что-то, что можно будет потом потрогать руками, что-то осязаемое. Именно из этих соображений никогда не хотел научиться рисовать, больше нравиться создавать форму, то, что можно повертеть в руках, а не просто рисунок.
А.: Ещё Слава может починить всё, что угодно.
С.: На гастролях в Прибалтике была очень смешная история. Перед концертом в Вильнюсе у нас накрылся блок питания. Я взял нож, разобрал его и понял, что без паяльника тут не обойтись. В итоге пришлось искать в абсолютно незнакомом городе, где можно купить паяльник. Выучил, как по-литовски будет паяльник и припой, шёл по улице, повторяя эти слова. Нашёл магазин в самом центре Вильнюса, готовился уже выдать зазубренное выражение и в ужасе воспринимать то, что мне ответят, потому что всё равно бы ничего не понял, но выяснилось, что продавец со всеми покупателями разговаривает по-русски. С одной стороны это было облегчение, а с другой разочарование. Зря готовился.

Мила, а ты?
М.: Я – садовник и мотомеханик, это мои любимые хобби помимо музыки.

Как вы считаете, каким должен быть человек, чтобы понять и полюбить ваше творчество?
А.: Мне хочется думать про наших слушателей, что это люди открытые, лишённыеcheekbones-01 предрассудков. Люди, которым не нужно знать название музыкального стиля, который играет группа, чтобы её полюбить.
С.: Мне всегда казалось, что это должны быть люди, которые постоянно что-то ищут, также как и мы. Не просто сидят на месте, не застряли в своём “ уютном две тысячи седьмом”, а постоянно открывают для себя что-то новое.
М.: К сожалению, нам не всегда удаётся пообщаться с людьми, которые приходят на наши концерты. Я бы с радостью узнала, что происходит у них в жизни. Интересно было бы послушать нашу музыку их ушами. Я иногда думаю об этом. Интересно, как это воспринимается.

Часто приходится сталкиваться с непониманием?
М.: Перед концертом бывает предвзятое отношение со стороны организаторов, звукорежиссёров.
А.: Извините, но я скажу, что, несмотря на то, что Петербург такой просвещённый, образованный город, зачастую в студиях и на концертах мы сталкиваемся с мужским шовинизмом. Особенно, когда мы с Милей играли вдвоём. Если приходят две девочки, на нас уже смотрят несерьёзно и оценивающе, говоря всем своим видом: “Посмотрим, на что они способны, что там они сейчас сыграют”.
М.: Но, как правило, всё рассеивается с приходом нашей музыки.

В прошлом году вы принимали участие в фестивале “Russia:Music:Change”, который проходил в Стокгольме. Одним из обязательных условий участия было наличие девушек в составе группы. С чем это связано?
А.: Там основной темой была независимая музыка в России, плюс именно независимая женская музыка в России. Просто шведы хотят создать имидж творческой страны, которая заботится о молодом искусстве, вкладывает большие деньги в современные фестивали. Новые клубы, новые площадки, открываются за государственные гранты. Мы встречались с разными людьми и были в шоке от того, что они рассказывали. Даже если взять то, что государство финансирует фестиваль женской инди-музыки. В России это звучит просто как безумие, как фантастика. Хотя с этим был связан и неприятный момент. Все люди, которые пришли на конференцию знали о женской музыке в России, только “Pussy Riot”, которые даже не являются музыкальной группой, и в этом смысле было обидно.

Помимо вашей группы Россию на фестивале представляли “Chikiss” и “Наадя”. “Наадя”, на мой взгляд, является ярким примером успешно раскрученного и растиражированного инди-проекта. Не было желания заняться тем же?
А.: Просто мы в поисках какого-то правильного канала, правильного человека, который не будет рекламировать нас ужасным способом, кажущимся нам отвратительным и продажным. Реклама музыки – это очень тонкое дело. На данный момент, мы не встретили человека, который мог бы провести нашу идею, не исказив её. Мы не хотим спешить, потому что хотим сделать это хорошо, чтобы нас правильно поняли.
С.: Найти людей, которые не будут вмешиваться в творческий процесс и поймут нас, довольно сложно.

До этого фестиваля вы побывали с концертами в Прибалтике, а после были в Лондоне. Какие впечатления остались от этих поездок?
А.: Гастроли за рубежом – это всегда более положительный опыт, чем здесь, это факт. Самым показательным в этом отношении был наш первый тур по Прибалтике. Последним пунктом должен был стать Минск, а перед Минском значился Калининград. Всё было устроено так, что мы получали деньги за концерт в одном городе и на эти деньги ехали в другой. В Прибалтике всё прошло прекрасно. Там были очень классные организаторы, очень внимательное отношение, никаких негативных моментов не было вообще. Из Вильнюса в Калининград мы ехали ночным поездом. Началось с того, что Миля потеряла российский паспорт, а после пересечения границы из всего вагона таможенники решили проверить только нас троих, причём мы со Славой ехали отдельно. Слышали, как по рации называют его фамилию, а он слышал, как называют наши.
С.: Когда узнали, что я из Петербурга, сказали достать вещи, распаковать сумку, даже собаку привели, чтобы меня обнюхала.
А.: Мы приехали в Калининград, долго ждали каких-то сигналов от организатора, пытались дозвониться, но ничего не вышло. У него был выключен телефон. В сети его не было четыре дня. “Вишенкой на торте” стал статус на его странице: “Я просто тусуюсь”. Денег дальше ехать у нас не было, пришлось связаться с друзьями, они отправили нужную сумму, и мы улетели обратно в Петербург. До полёта ещё целый день просидели на вокзале в Калининграде с инструментами.

А публика чем-то принципиально отличается?
А.: Люди, которые приходили на наши концерты за границей знали, что мы группа из Петербурга и, мне кажется, у них было больше какого-то любопытства, желанияcheekbones-04 узнать, что там интересного происходит в музыкальной жизни Петербурга, поэтому зачастую это были любознательные люди, меломаны.
С.: Если сравнивать, то на Западе скорее людям действительно интересно услышать что-то новое, а у нас в основном музыку узнают из того, что даёт медиаканал: интернет, телевидение. Люди плавают в том, что есть, как я говорил “любимый две тысячи седьмой”. Они более закрытые в отношении принятия чего-то нового, это видно даже по общему консерватизму, который у нас сейчас везде. Деньги государство выделяет, но, опять же, на очень консервативную часть культуры, которая работает на национальную идею: балет, классическая музыка, военный хор.
А.: В Швеции мы встречались с представителями министерства культуры и Шведского института, который финансировал всю поездку. Они показывали диски, несколько изданий с современной шведской музыкой, очень крутой, там были, например, группы “The Knife” , “Peter Bjorn and John” и многие другие. Эти диски издало государство, их раздают в посольстве Швеции. То есть, ты можешь прийти и взять диск с очень классной современной музыкой. Здесь я такого не могу представить. Кого у нас могут раздавать?

Для того, чтобы стать известными в нашей стране нужно петь на русском языке. А если группа пишет песни на английском, то заведомо считается, что они целятся на Запад. Что скажете по этому поводу?
А.: Мы не хотим ограничивать свою географию, а английский сейчас понимает большинство людей. Так почему бы не спеть для большинства людей? Никогда не знаешь, где ты найдёшь своего слушателя.

Я являюсь большой поклонницей ваших видео, особенно последнего, на песню “sein”. В процессе создания видео вы тоже не терпите никакого вмешательства извне?
А.: До этого нам два раза клипы снимали друзья, на песни “hey pop” и “he`s a minx”. Самый первый клип я снимала сама, но была им очень сильно недовольна, когда сам что-то делаешь, всегда более критичен. И я решила, что больше не буду этим заниматься. Решила, что пусть лучше снимают друзья. В случае с клипом на песню “sein” я поняла, что у меня есть ощущение песни, ощущение, того как это должно выглядеть, и решила, что сделаю сама. Позвала нашего друга-оператора, объяснила ему всё и мы сняли.

Ваш первый и пока единственный альбом “Eat sleep mom dad” вышел два года назад. С какими сложностями пришлось столкнуться при его создании?
А.: Деньги, а ещё география. Слава тогда ещё не окончательно перебрался в Петербург, он доучивался в Ставрополе на химика и приезжал сюда изредка, только тогда мы могли что-то записывать. Потом я разбила жёсткий диск, на котором был почти готовый альбом, и в итоге пришлось всё переделывать.
С.: На самом деле, я даже доволен, что мы его переделали.
А.: Но всё равно, мы не довольны качеством того, как это было сделано, потому что всё делалось “на коленке”, запись осуществлялась, где придётся, в разных местах. Часто помогали знакомые, например, на выпускном занятии звукорежиссёров мы могли записывать барабаны и так далее. В итоге альбом оказался записан, но плохо.

скулыы 6

Вы вкладывали какой-то определённый смысл в обложку первого альбома?
А.: Обложка – это как определённый тест; игра для человека, видящего её. Зачастую, в России такая картинка воспринимается однозначно.
С.: Сначала мы хотели сделать просто пустыню голубого и жёлтого цвета, а потом у Анелии появился образ двух человек. Когда она рассказала идею про то, что это будет не просто пустыня, а два человека, причём двое мужчин, один из них держит другого на руках, мне показалось это очень красивым, просто с эстетической точки зрения и никаких задних мыслей не возникло.
А.: Изначально я это воображала как что-то красивое, а уже потом столкнулась с непониманием и однобокостью мышления. Это простой способ посмотреть иначе на одни и те же вещи, может быть, один из них сломал ногу или промочил ботинки и другой несёт его из-за этого, может быть они братья. Да даже если они целуются, то в этом нет ничего страшного, посмотрите, какие они красивые, почему это плохо?!

Ещё у вас был лимитированный выпуск альбома на кассете. Почему именно кассета?
А.: Нам нравится идея физического носителя. У Мили есть печатная машинка дома, она фотографирует на плёнку. Мы мечтаем о виниле, но пока это дорого, поэтому решили сделать кассету. Она приятна как вещь, приятно ей обладать, приятно создавать.

Как насечёт второго альбома?
С.: Мы решили поменять подход, отдать весь постпродакшн в руки профессионалов. Постепенно продвигаемся, собираем деньги, записываем. Материал для альбома готов полностью. Думаем, что к осени уже всё сделаем.

Когда ближайшие выступления?
А.: Пока не знаем, скорее всего, выступим летом в Москве, в Петербурге пока не планируем. Сейчас мы хотим заняться альбомом, доделать его, чтобы не распыляться и в сентябре уже представить новый материал.

light

P.S.: Слушайте талантливую, качественную музыку, она того стоит!

Фотографии: Александр Демаков; Кристина Леонтьева.

 

comments powered by HyperComments
Антонина
2015-06-17 04:47:03
Спасибо вам! Это редкий случай подлинного со-вершения...

Сетевое издание “Лёгкие Люди”.
ISSN 2413-5895
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 63026 от 10.09.2015
выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций